Восемь лепестков розы.

Артур Байрунас.

Восемь лепестков розы.

Драматический калейдоскоп.

Copy right © Артур Байрунас

Пролог

Появляется очень изысканный господин с детским калейдоскопом в руке и весьма похожий на Мольера. По – видимому, он самый и есть:

Встряхнешь калейдоскоп… и его стеклышки каждый раз лягут новым узором. А стеклышки ведь  подсчитаны и краски известны, а каждый раз все новое и новое…    Так и с любовью. Все вроде про нее известно, но  придет она — и  сквозь все это известное совсем неожиданная картинка проглянет.
Да… любовь… цветок красивый и желанный. Но опасный. Можно и пораниться… По большому счету, затея эта и родилась по любви. По большой любви к цветку, имя которого — Театр. С ним возможно многое, даже чудо: убитые снова поднимаются, расставшиеся снова встречаются и злодеи в конце улыбаются простодушно…
… Здесь их только восемь – лепестков этого цветка…

ИСПАНСКАЯ ИСТОРИЯ.

Очень испанская средневековая улочка. Появляются двое. Дерутся на шпагах, закалывают друг друга и умирают. Следом – другая пара. Происходит то же.  И еще одна. Все повторяется. И, наконец, кавалер и дама.

Кавалер (стремительно). Это надо остановить. Боже, как подло!
Дама.  Негодный, ты не ценишь, что достается тебе даром. Видишь теперь, как дорого стоит моя благосклонность!
Кавалер. Господи, как ты коварна и бессердечна! Хорошо, что ты сама же открыла мне на тебя глаза. Я заблуждался бы и дальше, Господи!
Дама. Если ты не перестанешь ныть, то и сам останешься с носом. Ты начинаешь меня разочаровывать.
Кавалер. Замолчи. Я больше не вынесу твоего голоса. Иначе я проткну тебя, как пустой мешок.
Дама. Полегче, хлюпик. Боюсь, твой мягкий клинок уже ничто не проткнет! (Кавалер зеленеет, цепенеет и застывает как статуя). Посмотрите, люди, на это жалкое подобие обезьяны! (отовсюду появляются какие-то люди, наверняка, сеньоры и сеньориты, проживающие в ближайших домах. С ними, похоже, явился полюбопытствовать и муж Дамы).

( Внезапно возникает снова пара)
Пара (чинно кланяясь Даме, с вздохом) О Донна Релея! (и, почтительно, ее  супругу) О, дон Бальтазар!

Дон Бальтазар. Да, да, сеньоры, конечно. Только, если можно, быстрее. У нас тут неотложное дело. ( Пара ожесточенно дерется и, истекая кровью, быстро умирает. Собравшиеся господа весьма не заинтересованно следят за поединком, как бы пережидая неизбежное и скучное зрелище)
Донна Р. Сеньоры и сеньориты и Вы, дорогой супруг! Спасибо, что пришли на мой зов, оставив свои важные дела, и не поскупились толикой времени для столь незначительной особы, как я.
Сеньора 1. Что Вы, дорогая! Милая, вы здесь лучшая из лучших, самая благородная кровь. Спасибо, что Вы, возвышенная донна Релея, не забыли недостойных нас за своими великими делами. Я думаю, все согласятся со мной.
Все. Да!
Донна Р. Но, оставим, благородные сеньоры и сеньориты, наши любезности, как бы ни были они сладостны и перейдем к горьким и земным прозаическим делам.
Все. Да! Да! Дорогая соседка, мы слушаем.
Донна Р. (указывая на застывшего кавалера) Все вы видите перед собой выродившуюся личину некогда мужской особи. Это мерзкий и ничтожный, как бы выразиться точнее, шут и макака,  соизволил высказаться.
Сеньор 1. Прекрасная соседка! Если Вам трудно все случившееся пересказывать и так мучить себя из-за безродного и глупого ничтожества, позвольте, я в миг избавлю Вас и всех присутствующих от этого знойного гнойника.
Донна Р. Я благодарна Вам, дорогой сеньор!  Я всегда знала, что есть у меня верные и сочувствующие мне друзья, на которых в любой тяжелый час не страшно положиться. Но устранить так просто это нельзя, иначе его зараза и дальше будет распространяться, как чума. Я пригласила вас мои, и я  в это верю, единомышленники, для суда.
Сеньор 2. Уважаемая благородная донна Релея!  Даже и этому, позорящему дело рук Божьих, нужен защитник,  так как я смутно различаю, что и он был когда-то из дворян. Иначе, боюсь, нас могут неправильно понять.
Донна Р. Я хочу, чтоб суд был справедливым, чтоб был он праведным и беспристрастным. Ни в коем случае я не собираюсь вершить неправое дело. Я принимаю ваше предложение, любезный сосед, и назначаю адвокатом своего мудрого и рассудительного супруга. Которого, я думаю, знают все присутствующие как честного и опытного человека, коему нечего скрывать от посторонних глаз. Ни одной пылинки не прилипло к его чести.
Все. Да, мы согласны, милейшая соседушка! Начинай!
Донна Р. Встань, уважаемый мой супруг, около обвиняемого и защищай его в силу всей своей страсти и всего своего разумения.
Дон Б. Как угодно Вам, моя дорогая!
Донна Р. Итак, этот негодный и несчастный, да, и в то же время несчастный…
Сеньора 2. О да! Он так несчастен, так несчастен. У него такие грустные глазки. Они такие красненькие и припухшие. Ему, наверное, очень неудобно стоять. Лучше б его положить.
Донна Р. Нет, моя дорогая, это исключено. Лежать в суде?! Это будет последней каплей в океане его мерзостей. И тогда никакой надежды ему уже не ждать на хоть какое-то оправдание.
Сеньора 2. Вы правы, Ваша честь. Я глубоко заблуждалась. Так будет лучше. Продолжайте и извините меня.
Донна Р. Повторяюсь. Итак,  этот негодный и  несчастный. Несчастный…
Сеньора 3. Ох, и вправду он несчастный. Как-то страшно даже. Может, отнести его куда подальше? А то детки из окон увидят – хлопот не оберешься. А самые малые перепугаются еще до смерти. А ну его, если, а ? Куда-нибудь… А? На соседнюю улицу если? Как?
Все. А что, неплохо! Да! Да! Да ! Точно! Точно!
Донна Р. Подождите… Подождите! Что же вы! Дайте же…
Дон Б. Я думаю так…
Кавалер. (внезапно вываливаясь из столбняка) О-о-о-о-а-а-а… Я все слышал! Все слышал!!! Все слышал!!! Все слышал!!! Месть! Месть! Месть! (закалывает всех врозь и пачками, и, оживленно жестикулируя, удаляется).

Снова возникает пара, дерется и умирает.

ВОСТОЧНАЯ ИСТОРИЯ.

Очень восточный вид. Уютно расположились:

Шах Сулейман Шехерезад (тощий) и
Султан Ислам Ибрагим (тучный) и
заедают вино сыром.

Шах. Хороший был день, да?
Султан. Красиво очень говоришь. Очень хороший был день. Мудрый ты.
Шах. Я продал весь свой товар и еще завтра продам. Все продам. Завтра тоже будет хороший день.
Султан. Словно медом льешь. Благословен будь твой вдох и выдох, святой и мудрый человек. Да ниспошлют тебе небеса благоденствие и здоровье!
Шах. Ты тоже все продал. Все будет хорошо. Завтра тоже продашь.
Султан. В истину смотришь, много мудрый! Ароматом слов и дыхания испускаешь радость вокруг. Ты словно благовонная и лечебная амфора, наполненная травами, исцеляешь уныние и тоску сердца, возрождаешь как пророк. Успокаиваешь на ночь, даешь силы на завтра. Непоколебим твой путь!
Шах. Завтра. Завтра все будет. Аллах нас не забудет.
Султан. Запечатлею  твои слова в сердце навечно. Не закрывай драгоценных уст своих, пусть освежающий ключ льет из них и услаждает слух мой и далее. Не лишай меня небесного блаженства, о мой великий друг! Да будет вечен Аллах, как я сейчас правдив!
Пауза.
Шах. Ты видишь этот закат? Он хорош и спокоен. И также тихо, как вчера и позавчера. Также тихо будет на закате и завтра. Дела Аллаха неизменны!
Султан. Все, что видит твое око, сразу видит и мое, путеводитель и указатель! Трижды благодарю и бью поклон тебе, что вывел ты меня, как странника из пустыни, как затерявшегося из тьмы к свету, что открыл глаза мои красоте мира и дел Аллаха. Закат необычен, прозорливый из прозорливейших!
Шах. Он похож на огурец из лавки Саида, политый томатом Ориша и поперченный моим перцем. Он похож на золотую яичницу, какую делает моя Зухра. Он похож на соус Зарима, смешанный с пловом, который готовит моя Зурема. Он похож на руки моей средней жены Зульфии. Аллах помнит о нас!
Султан. Мудры, велики, благочестивы, святы и неприкосновенны жены твои, Шах Сулейман! Я шестижды преклоняюсь перед тобой! О, позволь и мне, счастливейшему твоему рабу, вознести хвалу Аллаху! Теперь и я, слепец, вижу совершенство дел его. Похож закат на арбуз, разрезанный на дольки в твоей обильной лавке. И на оранжевые груши, что лежат у тебя в левом углу. И сладостнейший твой инжир, не сравнимый ни с чьим. И на твои изнывающие соком абрикосы, на твою медовую, тающую во рту халву, на дурманящий, бодрящий твой мед. Аллах помнит о нас!
Шах. Ты умный, надежный и верный друг, Султан Ислам. Я благодарен тебе всем сердцем! Но скажи мне, если это не Аллахова тайна, кто сейчас вышел из твоих дверей?
Султан. О честнейший и внимательнейший Шах Сулейман Шехерезад! Нет у меня от тебя никаких тайн. То вышла и зашла жена Суфима.
Шах. А кто теперь вышел, Султан Ибрагим, любимейший мой друг?
Султан. То жена Сулимана, любезнейший Шах Сулейман Шехерезад.
Шах. Они приходили к твоим гостеприимным женам, достопочтеннейший друг Султан Ибрагим?
Султан. Нет, высочайший мой покровитель, Шах Сулейман Шехерезад, они приходили ко мне.
Шах. А зачем они приходили к тебе? Может, больны их мужья, и они просили придти и стоять в их лавке?
Султан. Нет, мужья их здоровы, благословен Аллах. Они приходили ко мне как к мужчине.
Шах. Зачем они ходили так далеко?
Султан. Для настоящего мужчины нет расстояний, о велик Аллах!.

Пауза.

Шах. Почему ты смотришь так на мой дом, Султан.
Султан. Я радуюсь твоему счастью, Шах.
Шах. Какому? Дому?
Султан. И дому.
Шах. И всему, что в доме?
Султан. И всему, что в доме.

Пауза.

(Шах выхватывает кривую саблю и бросается на Султана. Погоня. Шах бегает вокруг султана и машет саблей. Султан еле передвигается, с одышкой, периодически останавливаясь и переводя дыхание).

Шах. Предатель! Мерзавец! Прах! Плевок Аллаха! Я тебе отрежу твои свинячьи уши! Я отрежу твою поросячью пустую голову! Я вырежу твое бесстыдное сердце! Я изрублю твои нечестивые, измазанные жиром пальцы! Я разделаю твою смрадную, забытую Аллахом тушу и скормлю собакам! Я выброшу тебя на съедение в пустыню! Я выжму из тебя жир и измажу твои ворота и подожгу их! Я буду три дня громить твою лавку! Весь твой ворованный никчемный хлам я раздам последним нищим! Я буду пинать твой немытый зад до самого Багдада! Я привяжу тебя за твои ослиные уши к лучшему скакуну и буду гнать тебя по всем улочкам Анкары! Ничтожная, глупая твоя ослица будет плевать на твою безобразную лысину! Мартышки и мыши будут кусать и мочиться на тебя в самом темном подвале Пекина! Весь базар будет обкидывать тебя камнями и обливать помоями! Неразумные дети и сумасшедшие загонят тебя палками на крышу минарета и сбросят и восхвалят за это великого Аллаха! Никто не возьмется убрать твой поганый смрад! Так и будешь валяться и гнить до скончания веков, о неисчислимый и справедливый Аллах!
Султан. Уф…ух… ах… хо-хо-хо… Все. Казни, больше не могу, отваливаются ноги и руки. Все приемлю, мой благонадежный друг и учитель. Тому быть, если хочет вечный Аллах! Но я пошутил. Я хотел развеселить твое благородное сердце и соврал – то были мои сестры Ахма и Сура. Режь и закалывай меня. Я согрешил языком перед тобой, мой всевидящий друг. Но только по благородному намерению, в радость для тебя. Да будет справедлив и мудр твой суд!

Пауза.

Шах. Если ты хотел моих жен, зачем не сказал об этом мне прямо, несчастный! Ведь я же твой друг! Зачем обманом и скрытно, милостивый Султан Ибрахим? Я не скрываю жен от друзей. Я не стесняюсь их. В них все хорошо. И я рад, значит, ты и вправду ценишь меня. Бери! Все мое пусть будет твоим.
Султан. Шах Сулейман Шехерезад, дорогой и высокочтимый, я сказал это ради шутки. Пусть вырежут мой язык, заберут мои незрячие глаза и сделают все, что ты говорил, если я хоть помышлял о женах твоих и добре твоем. О Аллах свидетель!
Шах. Нет, любимейший и любезнейший, я дарю тебе их! Забирай! Справим свадьбу в этот добрый вечер. Позовем округу и базар наш. Я отдаю тебе всех своих жен. (Уходит в дом, наверное, за женами).
Султан. (Один) О Аллах, помоги безмозглому! Чтоб я хоть улыбнулся  когда-нибудь на всем моем пути к тебе. Всемилостивейший, смилуйся, дай ответ! (Пауза). Аллах, вечно должен тебе! Эй, вседобрейший Шах Сулейман Шехерезад.
Шах (выглядывая) Что, дорогой?
Султан. Я так не могу, я должен тебе тоже что-нибудь подарить. Аллах меня не простит иначе.
Шах. Хорошо, подари Султан Ислам Ибрахим.
Султан. Возьми и ты моих жен, дорогой.
Пауза.
Шах. Я тут подумал, уважаемый, зачем бедных пугливых женщин путать. Пусть будут там, где есть. Ты захочешь, иди ко мне. Я рад. Я захочу, пойду к тебе. Ты рад. Пусть себе сидят спокойно там, где сидят.
Султан. Как хорошо и красиво ты говоришь. Мудрый ты.
Шах. Все продали. Товар продали. Зачем спешить?
Султан. Словно медом льешь, святой и мудрый человек. Да ниспошлют тебе небеса благоденствие и здоровье.

(Снова кушают сыр и запивают его вином.)

АНГЛИЙСКАЯ ИСТОРИЯ.

Очень английская обстановка.
Пожилая леди
и
Юная Леди
греются у камина.

Пауза.

Юная леди. Какой старинный и величественный замок! Как тут почтительно. Сколько имен в прошлом. Надо быть достойным всего этого.
Пожилая леди. Рухлядь. Пора бы все снести и поставить хороший отель для влюбленных, детка.
Юная леди. Я временами не понимаю Вас, тетя. Кажется Вам, наоборот. Необходимо придерживаться порядка и правил. Кому как ни Вам хранить и передавать их. Если не Вы, то как же быть нам, совсем еще слабым и неопытным.
Пожилая леди. Уж больно Вы суровы, моя дорогая. Наставления не уйдут, а муж может. Вы его не забывайте. Сидите со мной уже два часа, а он один наверху. Посидит, посидит и наскучит ему – через черный ход и в бордель.
Юная леди.  Тетушка!
Пожилая леди. Извини, голубка, ты и слов таких не знаешь?
Юная леди. Леди должна подчинять джентльмена, не распускать его, приучать к достоинству. Леди – не гулящая девка, и должна держать себя в чести и пресекать раз и навсегда недостойные выходки мужа.
Пожилая леди. Может случиться так, что вообще выходок не будет. Вот как.
Юная леди. Тетушка!
Пожилая леди. Жаль мне паренька-то, пусть бы хоть спустился к нам.
Юная леди. Нет! Он будет смущать нас, тетушка. Ему здесь делать нечего. У джентльменов должны быть дела, а не разговоры.

Пауза.

Пожилая леди. Сейчас бы мужчин, милая, и закрутить бы этакое.
Юная леди. Прошу Вас!
Пожилая леди. Давай, что ли, сыграем (достает карты).
Юная леди. Нехорошо, тетушка! Некрасиво.
Пожилая леди. Пожалей старую и больную, услади. А потом и бай-бай.
Юная леди. Если сразу бай-бай, то ладно. Только на что играть будем? Просто неинтересно, заскучаем быстро.
Пожилая леди. На что? А на что интересней? Не знаю. Давай на усатых.
Юная леди. На каких усатых?
Пожилая леди. На твоего и моего. Так, ради веселья. Я ставлю своего мужа, ты своего. Как?
Юная леди. Это благочинно, тетушка?
Пожилая леди. Еще как, хорошая моя.
Юная Леди. Я согласна.
( Раскладывают карты и сосредоточенно играют с переменным успехом. Но вот по всему видно, что тетя выигрывает и заканчивает игру с полным успехом).
Пауза.

Пожилая леди. Мда… Вот и поиграли.
Юная леди. Как Вы полагаете поступить?
Пожилая леди. Пойду спать, дорогая, все, устала.
Юная леди. К моему мужу?
Пожилая леди. Э-э-э… Как глазки горят. Вот точно, возьму и не пожалею тебя. Возьму и проучу, чтоб не мучила впредь и не обижала мужа.
Юная леди. Ваше право, тетушка. Я слово держу. Слово леди. Но наши отношения с Вами будут кончены, я надеюсь, Вы понимаете.
Пожилая леди. Не робейте, кроха. Если бы я и решила, то он, наверняка, ни в какую. Что ему я, старая, когда такой абрикосик, как Вы, рядом. Хотя не знаю, удастся ли ему откушать от этого плода.
Юная леди. Я в делах чести не шучу, тетя.
Пожилая леди. Ты и вовсе не шутишь никогда.
Юная леди. Если дело останавливается только из-за него, прошу Вас, он зависит от меня полностью. Все деньги мои, он не посмеет ослушаться меня. Что же?
Пожилая леди. Только потому, что Вы настаиваете, я…
Юная леди. Я не сводница. Выбирайте выражения. Это дело принципа. Я не бываю должна. Я сразу расплачиваюсь.
Пожилая леди. Хорошо, идем. Потом не жалей.
(Уходят).
(Появляется растерянный пожилой джентльмен).
Пожилой джентльмен. Мда…

Пауза.

Возвращается юная леди.
Пожилой джентльмен. Наконец-то ушла, старая карга.
Юная леди. Дорогой дядюшка, милый. Я так соскучилась! Идем быстрее. Я думаю, у нас есть немного времени!

АМЕРИКАНСКАЯ      ИСТОРИЯ

Широкая американская   панорама

Двое очень американцев  на крыше  небоскреба.

Один.  ( Ставя   огромный чемодан). Вот все. До цента.
Другой  До цента,  значит.
Один.    Угу.
Другой. Так.
( Пауза).

Один.   Ну,  забирай. И  все.
Другой. Все – таки  решился.
Один.     Сомнений не было. Для меня сразу и только – да!
Другой.  Так.
( Пауза).

Один.    Долго  еще  будем так ?  А то я пошел.
Другой. Угу. Если я не возьму ?

( Пауза ).
Один.  Это не  по-американски.  Договор есть договор
Другой. Да, точно. Я не беру.
Один. Не понял? Это еще почему?  Что за  выкрутасы  ты здесь крутишь?
Я  перелетал  часовые пояса, парился, сходил с ума,  доставал деньги,
все  продавал, а ты не берешь?
Другой. Мне ничего не надо. Мне нужна она. Я люблю ее…
Один. Когда же ты ее полюбил? Мелкий совратитель, грязный…
грязное  ничтожество …ты ее мучитель, погубитель ее!
Ты сделал из нее истеричку, проклятую  феминистку.
Ты сделал из нее гомосексуалистку.  Бог знает что! Бери !!
Другой. (Становится  на колени). Убей меня. Я люблю ее!  Люблю!
Вечно буду любить! Я придумал такую сумму, будучи уверен,
что ее не собрать, тем более, ради женщины. Только сумасшедший
влюбленный  способен на это. Я вижу, ты разгневан, раздосадован.
Она тебе  дорога, но ты ее сделаешь несчастной. Она не любит тебя!
Ее бедное, больное сердце  принадлежит мне. Она сама  призналась
в этом  в одну из наших  страстных,  головосшибательно – нежных
ночей. О, прости, я  забываюсь, как видишь, в какие подробности
и скрытые  интимности впускаю тебя. И только потому, что больше
ничего не соображаю от этой мучительной и прекрасной любви.
А ты говоришь  деньги … что деньги?  Песок.  Тлен. Никчемность.
Но любовь!
Один. Заткнись, аризонская шавка. Ты мне говоришь о любви?
Ты? Жаба с пузырем вместо сердца. Любовь! Да черт ты и не знаешь,
ты и не нюхал близко настоящей любви.
Два года бессонных ночей, шепоты и воркованья, километры
слез, океаны иллюзий, тонны погубленных надежд и только
ради  одной  даже не улыбки, а полуулыбки, я бы сказал небольшой
растяжки губ. Плюс девять попыток  самоубийства. Вот в общих
чертах, малая  толика  крупно – масштабной любви.
( Микро пауза).
Другой. Прекрасно … Стало быть нам  никак не договорится?
Один.    Ты становишься неожиданно проницательным.
Другой. Она же нищая. На что ты надеешься? У тебя же ничего не осталось.
Один.     Мое богатство она
Другой. Прекрасно, прекрасно … Даже замечательно. Деньги я не возьму. Все!
Окончательно. Она не вернется к тебе. Мы друг друга любим. Нам и
сам Бог судил жить вместе отныне и навсегда.
( Пауза).
Один.   Ну ты и мерзавец …Отлично …Что тебе надо?
Другой. Она!
Один.   Так … Молодец …Молодец …Молодчик! Последняя сволочь  даже
близко к этому не поступает со своим врагом!
Другой Правильно. Я заслужил все это. Но я ее люблю. Мне можно простить.
Мы любим друг друга!
Один.   Молодец … Молодец … Так.
(Пауза).
Другой. Мы не враги. Мы несчастные с разбитыми сердцами. Нам нужно
смириться. Даже необходимо. Пусть все будет так, как будет, так, как
есть. У тебя деньги. У меня страдания и любовь. Ты счастливчик. Я  так
не могу. Я устроен глупо, безнадежно. Я неудачник. Не забирай у меня
последнего прибежища, чуточку отдохновения в моей холодной, ничем
не согреваемой  жизни. Если ты уберешь и этот малый лучик, жизнь
меня  подкосит  и  уничтожит. Я погибну. Не убивай меня. Не                   становись, пусть и не вольно, но убийцей. Пускай ты не верующий, но знай, за
дела  свои придется отвечать. А за добро  и милосердие вознаградят, это
точно. В сто, а  то и более раз, окупится твое добро,  даже если только
памятью нашей  с нею и добрым словом о тебе.
Один.   Почему я должен жалеть тебя, а не ты меня??
Другой Ты сильный и богатый, я нищий и слабый. Так жизнь  рассудила.
Ты высоко, я низко. Тебе все в руки. Ты и решай. Жить мне  или
не жить? Рвануть вниз с этого небоскреба  или нет?
Так  да или нет?
( Пауза).
Один.  Что ты ко мне пристал? Да, нет, нет, Да! Сам решай. Не ребенок
уже. Как соблазнять чужую жену – да, как решать  что – то   — нет.
Меня уволь.
Другой Да или нет? И потом  я не соблазнял ее,  она  сама дала  знать,
что я ей по  сердцу. А муж я ей такой же, как ты. Когда я женился,
я  не знал, что она уже замужем в другом штате за тобой. Просто
у  нее такое  широкое сердце, я ее понял и простил. Может за это она
меня и любит.
Один.  Это все софизмы и разглагольствования. Я в этом не очень, поэтому
спорить и рассуждать не буду. Но все – таки …
Другой Да или нет?
Один.   Я совсем запутался. Я ничего не понимаю. Чем  мы занимаемся?
Я   же…
Другой  Да или нет?
Один.   Хорошо, как хочешь ты?
Другой Да или нет?
Один.  Пусть будет так, как есть. Ладно, ко всем этим … Как их. Ну как же их?
Другой Значит, нет?
Один.  Да! Да! Нет! Нет! Значит нет! Все!
Другой Я тебя обниму.
Один.   Не надо. Я не хочу.
Другой  Я хочу. Так надо. Спасибо.
(Другой обнимает Одного, хотя последний вяло пытается
сопротивляться. Из Другого неожиданно выпадает газета.
Первый ее поднимает и остолбенело смотрит на левую страницу).
( Пауза).
Один.    Так ты знал!??!?!!
Другой. И ты знал.
Один.    Знал?!!!
Другой. Знал!!!
Один.    Вот значит что?!  Ты знал!!  Знал!!  Все знал!!!  Га – ди – на
И ты мне?!?!  А я тебе!!!  Боже! Га – ди – на!!!   Он знал!!!!
Другой. Ты хуже. Я хоть сразу не знал, только внизу купил  газету,
а здесь прочел. И не прочел бы, если бы ты не опоздал.
А ты знал сразу. Вот это гадость. Я только перенял твой метод.
Так что прости за плагиат, вот тут я грешен.
Один.    Я не сразу. Не ври! Не надо! Я неделю назад лишь и совершенно
случайно  услышал, что дед ее миллиардер и что он отдал концы
А что она кокнулась — только вчера.
Другой. За неделю то  чемоданчик то собрал! Браво! Восхищен!
А я невинный мыслю и мыслю, куда же он спешит, вдруг?
Куда торопится?
Один.   Чемоданчику завидуешь, пес приблудный аризонский.
Твоему отцу, деду и прадедам с тобой замухрышкой  вместе и
за  сто лет такого не собрать!
( Объявляется некто третий  и спокойно прохаживается,
присматриваясь  ко всему с каким – то чересчур любопытством. Двое первых подозрительно поглядывают на него и молчат.)
Третий. ( К ним). Неожиданная высота… а все же высоко, правда?
Один.    Смотря что вы имеете ввиду?
Третий  ( К ним). О, все легко разъясняется.
Другой. Пока что нет.
Третий. Вам привет от жены.
( Пауза).
Другой. Спасибо.
Один.     Где оно су…?
Третий  О, не торопитесь… Она там внизу стоит и машет
рукой. Отсюда видно, я уже смотрел.
Другой. Что делает? Где?
Один.     Машет?!
Третий. Угу, там внизу стоит и машет.
( Все втроем, неспешно направляются к краю. Один и другой, оба раздраженные, со страхом заглядывают за край. Третий слегка дует им в спину и те, сорвавшись  исчезают, видимо вниз.)

АФРИКАНСКАЯ     ИСТОРИЯ
Очень африканская  ночь.
И  очень  темные:
Юноша Ка,  с копьем  и шкурой  какого – то  зверя
и девушка  Ло.

Ло. Ты пришел.
Ка. Я пришел.
Ло. Уходи. Ты не должен придти.
Ка. Я не уйду. Я пришел. Я не уйду.
Ло. Уходи. Скоро придет сильный и гордый Манасупа.
Ка. Манасупа не придет.
Ло. Придет. Я жду.
Ка. Манасупа не придет. Я знаю.
Ло. Манасупа тебе сказал это сам?
Ка. Манасупа не говорил мне ничего. Манасупа с Ка не говорит. Манасупа большой воин. Ка должен три полных луны быть на страшной горе Аруна. Тогда он станет воином и придет за Ло. Ло не сможет отказать Ка. Все будут говорить с Ка, и слушать Ка.
Ло. Почему Манасупа не придет?
Ка. Я стоял у бамбукового бога Арада и говорил ему, что никто не жалеет Ка, никто его  не любит, все хотят только его смерти. И злая  Ло не хочет смотреть на Ка, пока он не был на горе Аруна
Ло. Почему Манасупа не придет?
Ка. Молчаливый бог Арада тоже не хотел говорить с Ка. Тогда я увидел Манасупу. Я думал он скажет мне. И я пошел за Манасупой. Он ушел по узкой тропе грозного лесного человека Шаша.
Ло. Ты путаешь Ка, Манасупа там не пошел бы. Это запрет нашего друга богов
Таланы. Кто пойдет туда, никогда не вернется, а сгорит в огненном озере Тусу. Манасупа умный.
Ка. Я сказал, что видел, Ло. Манасупа не вернется, его сжег огонь Тусу.
Ло. Я все знаю Ка. Я все видела. Я видела ,как ты пошел за Манасупой. Ты скользил и крался, как незаметный и коварный маленький зверек  усу. Как блестел  в твоей руке острый слоновый клык. Я слышала, как ты метнул его в спину Манасупы, и, как падал он, ломая широкие листья зарузы, обманутый и честный Манасупа. Я смотрела, как тяжело и неловко ты сбросил его в быстрые воды холодной  и чистой мараны, как упал ты, Ка, на песок, молился, качался и плакал, как прятал оскверненные пальцы в подмышки; и скрывал, отворачивал
от светлой луны свое лицо и глаза. Бесстыдный и трусливый Ка!
( Пауза)
Ка. Зачем ты убила его? Манасупа сказал, что не любит тебя и через пол-луны
возмет  к себе простую и ясную, мою сестру Малалу. Но ее уже три света
и ночи никто не видел. Все думают, что жестокому зверю Маранге снова
понадобилась нежная и робкая плоть. Но я знаю, Ло, куда исчезла Малала.
Ло. Зачем ты лжешь, Ка? Никто тебя не слышит. Кого ты хочешь обмануть?
Себя? Меня?
Ка. Я должен тебя убить, Ло.
( Пауза)
Ка. Если б ты не была такой красивой, то друг богов Талана не выгнал бы тебя
из селения. Все мужчины сошли с ума, больше  не шли на охоту, а боязливо
следили, что бы ты ни стала ничьей. Один лишь Манасупа, мудрый и гордый, не испугался твоей красоты. Поэтому ты и толкнула его в огненное озеро Тусу. Но сначала ты столкнула туда его любимую Малалу. Плачь злое и страшное сердце, я буду танцевать танец твоей смерти.
(Ка танцует диковинный, гипнотизирующий танец с копьем. Но вдруг резко останавливается).
Ло. Ты мешаешь мне молиться, почему ты не продолжаешь?
Ка. Ло, я не могу тебя убить. Я люблю тебя. Я хочу, что бы пошла со мной в селенье и вошла ко мне. Или отдайся мне здесь. Я не боюсь грозного Талана! Я никому не дам тебя обидеть. Ты научила  меня быть смелым. Если хочешь, я убью всех  мужчин и женщин селенья  и сожгу проклятого Талана!
Дай мне, хотя бы, положить руку у твоего соска, лизнуть твое плечо, или обтереть  живой травой лурара твои стертые ступни и твои маленькие ранки от
колючек. Или хочешь, садись  ко мне на спину и я отнесу тебя к далекому необъятному озеру Туну и мы уплывем к другим землям. Или хочешь, возьми мое копье и проткни мои легкие, что б я не дышал больше этим жарким воздухом твоего запаха и не желал бы тебя сильнее и сильнее!
Ло. Я любила  Манасупу. И Малала любила  Манасупу. А тебя не любил  никто.
Ты и убил Манасупу. Но все равно тебя никто не будет любить, разве ты этого не знаешь, глупый, Ка?
Ка. Я принес тебе шкуру страшного Мранга.
Ло. Ты забрал ее у мертвого  Манасупы
Ка. Я  сочинил тебе песню, Ло.
Ло. Ты, где – нибудь, ее услышал, никчемный Ка. Почему ты еще не воин, переросток Ка?
Ка. Я все равно станцую свадебный танец и подарю тебе шкуру.
Но если ты не будешь моей женой, я воткну копье в твой живот и сброшу
тебя  Мрангу.
(Похоже, что Ка не на шутку сердит. Он начинает нервно сосредоточено, используя  шкуру, выполняет нечто отдаленно напоминающее  страстные ласки и фантастический  любовный  акт. Внезапно он застывает и начинает, надо думать, свою песню)
Ка.                                         Жаркий  день …
Зеленое солнце …
Нигде  бедное сердце
Не найдет себе тень.
Так измучен и болен,
Истекающий  кровью,
И пронзенный любовью
Ка ползет к ногам Ло!
Обжигающий камень
Безнадежного ранит.
Муха черная   зло
И безжалостно жалит.
Скоро – скоро несчастного Ка
На  свете не станет.
2
Вот уже потемнело
И стала  Луна
Рядом  жуткого Мранга
Таится страна
В чьих когтях и зубах
И в желудке обьемном
Ка  забудет свой страх
Станет вечно свободным.
Но любовь, как Тусу.
Ка безумного жарит.
В речку смерти, ко дну,
Не жалеет и тянет.
Скоро – скоро несчастного Ка
На свете не станет.
( На этих словах Ка хватает копье и восторженно наваливается на                           острие и тихо, радостно умирает)
Появляется  очень таинственный, очень разукрашенный, очень ужасный  некто.  Достает острый слоновый клык и протягивает его Ло. Та  отбрыкивается, поскуливает, плачет, бегает вокруг, падает, умоляюще смотрит, тянет руки, что- то шепчет. Но незнакомец терпелив, сдержан, непреклонен и даже  величав. И Ло обреченно берет клык и закалывается.
Некто. Это табу, глупые. Свершилось.
( Африканский рассвет).

РУССКАЯ ИСТОРИЯ.

Большая, пустая комната. В центре закрытое окно с видом на окна противоположной многоэтажки и за ней следующих домов.
Он
И
Она
У одного табурета.

Она. Ты меня любишь?
Он. Угу.
Она. Нет, скажи.
Он. Хорошо. Люблю.
Она. Очень?
Он. Да.
Она. Нет, скажи.
Он. Очень.
Она. А как очень?
Он. Очень.
Она. Нет, ты скажи.
Он. Очень-очень.
Она. Ты меня не обманываешь?
Он. Нет.
Она. Правда?
Он. Да.
Она. Что да? Да-да или да-нет?
Он. Да-да.
Она. (С ужасом) Так значит, да?
Он. Да нет же! Нет!

Пауза.

Она. Почему ты такой сердитый? Ты всегда хмурый. Ты меня не любишь.
Он. Люблю.
Она. Тебе скучно со мной. Я тебе не верю больше.
Он. Мне весело.
Она. (С ужасом) Так я тебе смешна?
Он. Нет! Нет! Нет!
Она. Не кричи на меня! Не смей со мной так разговаривать!

Пауза.

Она. Почему ты молчишь? Я тебе так противна, что не хочешь со мной даже поговорить?
Он. Хочу.
Она. Остроумно. Ну скажи тогда что-нибудь.

Микро пауза.

Он. Отстань.
Она (Истерически рыдает). Боже!!! Боже!!! За что? За что? Что я тебе сделала? Боже! Боже! Мамочки! Какой же ты жестокий!!!

(Он берет табурет и швыряет в окно. Звон. Окно вдребезги. Тишина. )

Пауза.

Она. Поцелуй меня, пожалуйста.
Он. Не хочу.
Она. Пожалуйста. Один только разочек.
Он. Я устал.
Она. Ну один. Легкий. Только разочек.
Он. Хорошо. (Быстро прикасается губами к ее щеки и отходит).
Она. Не-е-е-е-й, так не честно. Это не считается. Ты обманщик – лгунишка.  Ты меня не любишь? ( Он молчит ). Не любишь? (С ужасом)
Он. Люблю. (Подходит и глубоко ее целует).
Она. Душечка, разумненький, хороший, обними меня еще раз (он обнимает и целует). Что теперь с котенькой мы будем делать?
Он. Что?
Она. Котенька скажет, как сильно-пресильно меня любит?
(Микро пауза).
Он. Хорошо.
Она. Котенька как меня любит?
Он. Очень.
Она. Хорошо. А как очень?
Он. Очень-очень.
Она. А котенька покажет, как это, очень-очень.
Он. Да.
(Он берет ее на руки, подносит к окну и выбрасывает. После задумчиво смотрит вниз. О чем-то, надо полагать, размышляет. И, вдруг, шагает следом за ней.)

ИТАЛЬЯНСКАЯ ИСТОРИЯ.

Жара. Очень узкая, очень итальянская улочка. Одновременно с противоположных сторон появляются двое худых.

Первый.  Ты, идиот, отойди, пропусти меня.
Второй. Идиот, давай, давай, проходи.
Первый. Я тебе говорю, идиот, сделай шаг в сторону! Ты не даешь мне места.
Второй. Идиот, я уже совсем вжался. Куда я могу еще двинутся?
Первый. Найдешь куда, толстозадый идиот! Хоть сюда. В этот угол.
Второй. Ты что, совсем слепой, идиот. Не видишь, что он грязный? Да и потом,    там балкон. Коленки и голова все равно будут торчать.
Первый. Мне придется тебя пристрелить. Но что теперь делать? Если я тебя пристрелю, то ты, безмозглый идиот, загородишь всю дорогу. Я вообще не выберусь отсюда.
Второй. Я тоже опаздываю. Но я как истинно цивилизованный и воспитанный сеньор, копошусь здесь с тобой, болваном и идиотом.
Первый. Знать бы, как тебя, безголового идиота, зовут и пропечатать в вечерних новостях, что такого низкопробного идиота нет не только во всей Сицилии, но и в Риме.
Второй. Я почетный гражданин своей Родины. А ты, ничтожество, безродный идиот, знай, мое имя звенит и звучит как Троя – почтенный сеньор Вучис.
Первый. Да, преидиотское созвучие, но знакомое. Уж не будешь ли ты, идиот, каким-нибудь моим дальним родственником! Меня зовут Парле Фручис.
Второй. Небывалый идиотизм! Не возомнил ли ты о себе, Бог знает что?
Первый. Вспомнил! Ты то мне и нужен (достает револьвер и стреляет во Второго) Дело сделано! Пойду, промочу горло ( уходит)
Второй (Охает. Защемленный, зависает между стенами).
Первый. (Возвращается с другой стороны) Идиотство… Идиотство… Идиотство! Ты еще здесь, проклятый идиот?! (Снова достает револьвер и стреляет).
Второй (Охает и висит).
Первый. Ты, вечный идиот. Не помнишь, как ты сюда входил?
Второй. Упри мои коленки, бессердечный идиот, в эту стенку. А то висеть на одних плечах больно.
Первый. Как ты сюда шел, скажи, скотинистый идиот, и я упру твои идиотские коленки.
Второй. У меня шок после огнестрельного ранения. Я ничего не помню.
Первый. Тогда виси.
Пауза.
Второй. Ты заметил, что мы не сказали «идиот».
Первый. Да, я об этом сейчас думал. Что это может означать?
Второй. Может быть, мы стали человечнее? Ведь мы что-то пережили вместе и сблизились.
Первый. Да, я тоже что-то такое чувствую. Но ты лучше говоришь, точнее. Я бы сказал, красивее.  И вообще, ты молодец.
Второй. Я также рад. И при других обстоятельствах, сам понимаешь…
Первый. Да, конечно. Глотнешь? (достает флягу). Грустно мне чего-то. Может, взять и всплакнуть? Ты не против? Давай, и ты со мной, а то одному как-то… Когда-то я это делал с мамой Марией. Потом пришлось ее застрелить. Теперь не с кем, тяжело. Разрядки нет.

Возникает третий, толстый.

Третий. Эй вы, два идиота, долго собрались нюни пускать?
Первый. Это он о нас?
Второй. Не знаю. Скорее, наверное, нет. Не можем мы сразу, оба быть идиотами.
Первый. Ты уверен?
Второй. Да, это точно. Если хоть один из нас не идиот, значит, и другой не идиот. Потому что он говорит о двоих.
Первый. То есть, если один – нет, то двое не получаются?
Второй. Никак.
Первый. Тогда про кого он?
Второй. Про других.
Первый. И мы можем не обращать внимания?
Второй. Да, это не наши дела. Пусть те и разбираются.
Третий. Два идиота, я третий раз не повторяю, пошевелитесь.
Первый. Это точно не мы?
Второй. По крайней мере, ты не кажешься мне идиотом.
Первый. Честно говоря, и ты мне.
Второй. Тогда мы должны быть спокойны на это счет.
Первый. Я с тобой согласен.
Третий. Ну все. Мне это осточертело, два безнадежных идиота. (Достает револьвер, стреляет в обоих и поворачивает обратно. Первый и Второй охают. Первый повисает, защемленный между стенами напротив Второго).

Пауза.

Второй. Как это было глупо и жестоко с его стороны. Наверное, он идиот?
Первый. Да, он оказался полным кретином и идиотом. Глотнешь? (снова достает флягу.)
Второй. Не смогу, кажется, у меня прострелен желудок. Все выльется зазря.
Первый. Тогда и я не буду.
Второй. Нет, ты пей. Так ты покажешь, что мы не сломлены.
Первый. Без тебя не могу. Не лезет в горло.
Второй. Я настаиваю. Если я, конечно, что-то значу для тебя. (Снова возникает Третий, уже с другой стороны.)
Третий. Идиоты… Идиоты… Опять идиоты! Чертовы идиоты!! Проклятые идиоты!!! (Выхватывает револьвер, несколько раз стреляет в обоих и исчезает обратно).
(Первый и Второй охают, первый роняет флягу).

Пауза.

Первый. Ты прав. Лучше уткнутся друг другу в коленки. Так спокойнее.
Второй .Но кто теперь это сделает?
Первый. Может, поможет, это обделанный идиот?
Второй. Сомневаюсь, вряд ли. Он так туп и идиотичен. И потом, он очень быстро скрывается.

(Микро пауза).

Первый. Я, кажется, полюбил тебя, как брата. Я все время мечтал о брате. У меня были одни сестры, маленькие и надоедливые. Мне даже пришлось их перестрелять. А вот теперь я обрел брата.
Второй. Это очень трогательно, милый друг. Нет, любезный и дорогой брат. Хотя я все время мечтал о сестрах. Братья были старше и обижали меня, недостойно унижали мою гордость. Я бы сказал даже – личность. Но Вы снова возродили во мне веру в семью. Вы мой единственный и настоящий брат! Вы теперь отныне моя семья!
Первый. Прости…те…ты…вы… Я запутался и я плачу.
(Устало выбредает третий, с той же стороны, что и первый раз. Хрипит, шипит, жестикулирует, то ли выражая гнев, то ли покорность. Видит первых двух, рушится вниз. Колотится в нервическом припадке. Выхватывает револьвер, стреляет в них бесконечно. Приставляет дуло к своему виску, множество раз жмет на курок, но ни одного выстрела. (видимо, закончились патроны). Швыряет револьвер куда попало. Вскакивает, хватается за грудь и валится замертво).

Пауза.

Второй. Плачьте, не стесняйтесь. И зовите меня просто на «ты». Как будет удобно вам,  единственный и любимейший брат мой.
(Первый рыдает).
Второй. Как Вы бесподобны и красивы в вашей невинности чувств и человечности! Почему же Вы не женщина? Я обожал бы Вас. Преклонялся перед Вами, небожитель, сошедший на мгновение с Небес и осветивший это пыльный прах ничтожности смертных. Будьте благословенны вовеки веков, сердце мое, аминь!
Первый. (Рыдает еще сильнее). Давайте скорее… Коленки хоть как, хоть чуточку ближе. Коснуться бы… Ведь отойдем же скоро… Хоть на миг… Брат! Братик! Родной!
(Пытаются придвинуть друг к другу колени, но безрезультатно. Если приблизились, то только на йоту).
Второй. Я чувствую, что черная гостья уже накрыла нас своим крылом, завернула в свой плащ. Но в эти последние секунды я светел и чист. Я дитя, я оптимист. Я, нет, мы, обрели попутчиков в нашей вечности! Так смело и радостно в дорогу! Дай руку мне, моя возлюбленная!
Первый. Весь твой! Я верю! Я за тобой! Путеводитель!  Отец! Сын! Брат! Друг! Жених! Муж! Жена! Невеста! Любовь последняя и первая! Жизнь и смерть! Веди!

(Тянутся друг к другу руками и, чуть коснувшись, умирают).

ИСПАНО – ФРАНЦУЗКАЯ  ИСТОРИЯ.
Очень французский  интерьер

( На сцене лежит девушка, рядом пустой фужер и раскрытый чемодан).

Д. ( Внезапно пробуждаясь). Нет, не может быть … такой конец … такой конец …     Что же это такое? Что это за порошки такие? Никакие. Или я  бессмертна?
(Оглядываясь). Негодяй, он не соизволил прийти! Он все-таки не пришел!
Несчастный! Мерзавец! Ничтожество! Импотент! Все! Все! Все! Вся растратилась  на него. Сошла с ума. А он! Он! Ненавижу! Подлец! Ничтожество!
Импотент! Импотент! ( Кричит во все стороны) (Пауза).
Нежненький, миленький, любименький, гаденький   поросенок. Почему
больше  не ласкамкаешь своего  пусика – мумуленка? Или ты его забыл?
Он под дождиком промок, нагламатался  гадостей. Горько в ротике и сухо на губках. Облизни их  мой маленький котемочек. Ты моя Эйфелева  башенка, приди, прикоснись ко мне, согрей меня, убери  смертную влагу с моего лобика. Что я без тебя, без солнца и лучика моего?
Зачем ты заманил меня тогда в парке? Зачем щекотно шепотал на ушко? Папу, маму я  бросила — к тебе  ушла. Школу я бросила  — к тебе ушла. Мисье  Ферье, злой директор, закрыл меня, лямкать меня всю хотел. Зачем ты пришел и убил его?  Зачем посадил меня в свое блестящее  авто, такое блестящее,  что ты глазки целовал мои, что б я могла их  открыть.
Когда пришел  Дидье за мной, старший брат мой, серьезный и хмурый, зачем и его ты  убил? Зачем ты стрелял в него, не отпустил назад домой? Он ведь ползал в крови  красный, за меня хватался. Я так  тебя просила, но ты не слушал меня, а кричал, что любишь меня, что  никто не  возьмет у тебя ничего, а  меня и тем более.
И зачем я простила тебе и отца? Он был добрый, просил, столько слов насказал. Ты безжалостный, злой, бессердечный  чурбан в сердце выстрелил  точно ему. Все одинешенька я.  И теперь я умру. (Что – то ищет).
Так, порошок кончился. Придется жить. Ну и скотина же ты, Филипп.
Подлый мерзкий, гад и негодяй! С каким бы  удовольствием  я тебя пристрелила.  (Опять что – то ищем). Где же он его прячет?
Унес револьвер я догадалась. Кого ты несчастный мерзавец хочешь еще убить? Чудовище! Насильник! Маньяк! Как бы мне тебе отомстить? Если б я  могла тебя сто,  двести раз убить и то этого мало для меня. Господи, сколько же в нем зла, никчемности, зависти, бесчеловечности, трусости. Даже не заглянуть на минутку, хотя бы удостоверится … Ведь ты же ненавидишь меня! Даже ненавидеть не смог, сбежал! Ничто! Дрянь! Филипп!!!! Господи! Господи! Что делать? А! На, подавись!  (Выхватывает из – под платья  кинжал и неожиданно закалывается, удивляется и падает).

( Появляется Филипп. И некоторое  время, в молчании, смотрит на девушку).
Ф. Сдохла. Наконец – то решилась. Не передумала. Почему не отравилась?
Ведь специально ездил, доставал. Весь Париж, как идиот последний, обрыскал. Привязалась же чучело! Никакого спасения. Затянула в парк, соблазнила. Узнал, что  школьница, чуть с ума не сошел. Пригрозила же гадина, что сдаст.
А тогда в школу зазвала, втолкнула к директору  и крикнула :  вот он! Тот, как дурак, набросился, давай хлестать  пощечины, еле отбился. И тут, вдруг, выстрел. Смотрю, а эта сует мне револьвер. Боже какой ужас! Вспомнить тошно аж рвет!  Как несчастного брата своего расстреляла и приговаривала: во имя тебя Филипп! Во имя твое, супруг мой вечный! ( Его тошнит). А папашу – то … Боже! Ужас!
(С удвоенной силой, но  уже рвет всего на изнанку). Сколько я уже этих
револьверов перепрятал, выбросил. Откуда она их брала? Откуда?! Я и
следил и выслеживал ее. Не понимаю!
За что мне так бедному, несчастному, доброму, безобидному, простому, честному человеку ? В чем я провинился? Перед кем? Кто ответит? Где искать  ответ? Я  же чего хотел? Любви, жену, семью, детей хотел. Чтоб все как у всех.
Авто  купить, квартирку. Пенсию хотел. И попал же я. Ну хоть сдохла и то спасибо! И то  благодать. Теперь надо исчезнуть. Собрать кое – какие вещички и тюрлюлю отсюда. ( Бегает, пытается собрать какие –то вещи в громадный чемодан) Хватит! Натерпелся! К черту эту старую жизнь! Не повезу ее с  собой.
Чего же я тут еще стою…
У – ле – пе – ты – вай отсюда быстрей!  Нибойсь и под финал  какую – нибудь мерзость придумала. Ах, вот что — деньги! Куда деньги дела поганка?  Вот она что сделала! Деньги! Деньги ухайдохала!  Ну бессовестная  тварюга
поперхнись на том свете! Обойдусь и так.  Не возьмешь меня так просто!
Хватит! Натерпелся! (Направляется к выходу). ( Навстречу появляется
таинственная испанка. Филипп искажается ужасом, шепчет : донна Фечите…!   Та достает револьвер, целится и стреляет в Филиппа, затем удаляется. Филлип  падает, ползает, видимо ищет выход. Не находит и умирает).

(Вдруг снова, словно очнувшись, поднимается девушка).
Д.    О, Боже!   Я  бессмертна! О, Боже!

Конец.

.